Исламофобия – вовсе не фобия

Все более широкое использование понятия «исламофобия» требует вдумчивого и четкого определения, что является, а что не является антимусульманским предубеждением и враждебностью, раз уж мы не имеем в виду «фобию» в психиатрическом понимании.

Выражение «исламофобия», характеризующее антимусульманскую враждебность в Европе и Северной Америке, становится все более общепринятым. И хотя использование этого выражения пока что не так модно, как песни Леди Гага, можно найти немало книг, статей и сайтов, растолковывающих феномен «исламофобия». Взгляды на «исламофобию» довольно разнообразны: с одной стороны, есть люди, которые не верят, что в Европе и Северной Америке есть ярко выраженная враждебность к мусульманам, и которые не видят необходимости в понятии «исламофобия»; с другой стороны, есть те, кто упоминает термин «исламофобия» в качестве названия для враждебности по отношению к мусульманам и Исламу.

За последние несколько месяцев учеными было опубликовано не менее трех книг на тему «исламофобии»: «Исламофобия: идеологическая кампания против мусульман» Стивена Шихи, «Исламофобия» Криса Аллена и «Исламофобия: вызов плюрализма в 21 веке» под редакцией Джона Л. Эспозито и Ибрахима Кэлина. В этих книгах освещается широкий спектр тем, связанных с феноменом «исламофобии», такие как: ее проявления в политике и СМИ, ее исторические корни и развитие, пересечение «исламофобии» с расизмом и то, как «исламофобия» связана с колониализмом и империализмом. При этом само понятие «исламофобии» подробно нигде не описывается.

В большинстве таких книг под «исламофобией» понимают различные виды страха, предубеждения, дискриминации или враждебности против Ислама и мусульман, заимствуя это расплывчатое понятие из отчета фонда Раннимид, в котором оно впервые в истории было использовано. В книге Криса Аллена формулировке нового определения «исламофобии» посвящена целая глава, но и это новое определение тоже остается довольно расплывчатым, т.к. различные проявления предубеждения невозможно охватить одним кратким определением.

В то время как понятию «исламофобии» приводится множество примеров, мало кто пытается прояснить, что к «исламофобии» НЕ относится. И пока масштаб использования слова «исламофобия» увеличивается, опасность огульного понимания этого термина становится очевидной. Без ощутимых попыток четкого разграничения, что относится к «исламофобии», а что не относится, этот термин может с легкостью быть применен для подавления законной критики в адрес мусульманского общества, культуры или теологии. Не каждый отвергнутый проект строительства мечети обязательно является формой антимусульманской дискриминации, и не любая критика мусульманского общества, культуры или религии обязательно есть проявление «исламофобской политики».

Ученые, использующие понятие «исламофобии», скорее всего, понимают необходимость применения этого термина лишь в узком смысле, когда имеется в виду действительная предубежденность или враждебность по отношению к мусульманам, и когда нет злоупотребления этим понятием для подавления справедливой критики в адрес мусульманского общества, культуры или теологии. Тем не менее, чтобы слово «исламофобия» (или любое другое выражение антимусульманской враждебности) использовалось общественностью по назначению, необходимо четко формулировать, что к «исламофобии» НЕ относится.

В добавление к расплывчатости понятия «исламофобии» можно отметить еще один тревожный аспект этого неологизма – ведь в этом слове употреблен психиатрический термин «фобия». Фобии относятся к категории тревожных расстройств и характеризуются патологическими страхами; хотя многим людям этот термин знаком по печально известной «арахнофобии» (патологическая боязнь пауков), существует множество других видов фобий.

В учебнике Американской психиатрической ассоциации под названием «Диагностическое и статистическое руководство по психическим расстройствам» понятие «специфическая фобия» расшифровывается так:

«Характерный и настойчивый страх, чрезмерный и беспричинный, проявляющийся в присутствии или в ожидании того или иного объекта или ситуации (например, полета, высоты, животных, уколов, вида крови и т.д.)».

Есть и дополнительные критерии, характеризующие фобии, но вот что показалось мне особенно интересным: «Человек признает, что страх чрезмерен и необоснован».

Это немаловажно, поскольку не каждый страх автоматически именуется «фобией». Психиатрический термин «фобия» относится к тем случаям, когда страх действительно чрезмерен и необоснован. Если пациент не признает чрезмерность и необоснованность страха, то становится трудно доказать, что его страх действительно именно такой, и термин «фобия» сюда уже отнести нельзя.

Когда формируются неологизмы с корнем «фобия», необходимо учитывать этот момент. Я сам использую слово «свинофобия», когда говорю о своем собственном смехотворном ужасе перед свиными продуктами, который далеко выходит за пределы религиозных предписаний. В моем понимании большинство людей, которых обвиняют в «исламофобии», на самом деле не считают свои страхи чрезмерными и беспричинными. Поэтому антимусульманские страхи, враждебности или предубеждение на самом деле не являются «фобией» в психиатрическом смысле, и поэтому масштаб использования неологизма «исламофобия» стоит пересмотреть.

В последнее время я общался с несколькими мусульманами, которые сравнивают современную «исламофобию» с антисемитизмом. Мой очевидный ответ на это был таков – это же совершенно абсурдное сравнение, ведь европейский антисемитизм привел к расправе над миллионами евреев в концлагерях во время Холокоста, тогда как для убийства мусульман никаких таких лагерей еще не строили. В ответ мне заявляли, что современная «исламофобия» схожа с антисемитизмом, который царил в Европе до Холокоста. Но и в этом сравнении есть ряд промахов.

Вдумчивый анализ этого сравнения можно обнаружить в книге Матти Бунцла «Антисемитизм и исламофобия: старая и новая ненависть в Европе», который отмечает, что между «исламофобией» и антисемитизмом существуют некоторые параллели, в т.ч. следующая – ультраправые политические партии традиционно использовали антисемитизм для формирования своего электората, а теперь эти ультраправые партии заменяют антисемитизм антимусульманской враждебностью, чтобы добиться той же цели. Однако Бунцл показывает, насколько различны корни и процесс развития антисемитизма и «исламофобии». Самое главное, он пишет, что антисемитизм появился в качестве формы расовой ненависти к евреям в 19 веке, но что ему предшествовали века преследования иудеев христианами на религиозной почве. С другой стороны, Бунцл отмечает, что современная «исламофобия» не является ни теологической враждебностью, ни расовой ненавистью как антисемитизм, но является внешним проявлением столкновения цивилизаций.

Все более широкое использование понятия «исламофобия» требует вдумчивого и четкого определения, что является, а что не является антимусульманским предубеждением и враждебностью, требует пересмотра вопроса о том, действительно ли «исламофобия» -подходящий термин для описания антимусульманской предубежденности и враждебности, и требует избегания огульных сравнений между антимусульманской враждебностью и антисемитизмом.

Перевела Зарина Саидова специально для Ансар.ру



0 комментариев