Евкуров начал принимать звонки "из леса"

Сегодня с утра заработал номер телефона, на который может позвонить любой желающий выйти из бандподполья. О том, какие гарантии получит позвонивший, в интервью «Известиям» рассказал Юнус-Бек Евкуров.

Так все же с кем будет говорить позвонивший — лично с вами или с кем-то из ваших помощников?

— Я полагаю, что на этот номер будет звонить масса людей и с самыми разными проблемами: у кого газа нет, у кого с наркотиками проблемы, да что угодно. Я решил, что с 9 до 18 часов каждый день на телефоне будет сидеть специально набранная группа моих помощников и выслушивать людей, обращая внимание на то, что связано с криминалом. В первую очередь — на информацию о терактах и желание сложить оружие.

А если позвонят с угрозами? Будете отслеживать звонок и искать человека?

— Ни в коем случае. Люди и так боятся раскрывать свою анонимность, а если мы будем отслеживать звонки, то человек еще сто раз подумает, прежде чем звонить. А угрозы мне и так поступают. Мне кажется, что те, кто звонит и угрожает, не исполняют своих угроз. Настоящий террорист просто возьмет и сделает.

А если человек захочет поговорить лично с вами?

— Такое уже бывало. Люди иногда не доверяют и говорят: «Хочу поговорить лично с Евкуровым». Это не проблема. Мои помощники запишут телефон и сообщат мне, а я тем же вечером или на следующий день поговорю с человеком.

У вас уже был опыт общения с боевиками? Получилось обратить их к мирной жизни?

— Говорил, и не раз. Скажу так: может быть, у меня есть дар, но те, кто прошел через меня и в 2009-м, и в 2010 году, до сих пор не вернулись в подполье.

А расскажите на примере этих людей, что ожидает боевика, который позвонит на ваш телефон.

— С человеком свяжутся сотрудники правоохранительных органов, поговорят с ним, проведут с ним все необходимые следственные мероприятия. Если надо — скрытно съездят в те места, где совершались преступления. Все это будет проходить строго инкогнито, чтобы человек не опасался расправы со стороны бывших подельников.

Но если человек уже успел совершить преступление, то ему же придется за него отвечать?

— Конечно, но строго в соответствии с законом, не больше. Кроме того, мы предложим ему заключить досудебное соглашение, и в обмен на сотрудничество со следствием он получит минимально возможное по закону наказание.

А что будет с его семьей?

— Им будут помогать, в том числе материально. А когда человек выйдет из тюрьмы, то и ему будет оказана помощь по социальной адаптации.

А если человек настолько опасается расправы со стороны бывших подельников, что попросит вас защищать его и дальше, после освобождения?

— Это касается активных членов бандподполья, кто реально замешан на крови. Для них есть что-то вроде программы защиты свидетелей. Мы помогаем им переселиться в другой регион, где они живут спокойно, иногда под чужими именами. За минувший год мы переселили трех таких боевиков.

А как же их семьи, уезжают с ними?

— Ну, для дальних родственников и знакомых эти люди по-прежнему остаются боевиками, находящимися в розыске. И лишь самые близкие — жена, дети, родители и те, кого выберет сам человек, — будут знать, где он на самом деле, и общаться с ним по телефону или по переписке. По договоренности мы помогаем семьям, устраиваем детей в школы, детский садик.

И все же, какого эффекта вы ожидаете от этой идеи? Думаете, действительно будут звонить боевики и сдаваться?

— В республике сейчас, по нашим подсчетам, от 30 до 50 активных боевиков. Из них 20 — настоящие отморозки. Я верю, что 100% из них могут позвонить. Но им мешает недоверие. Им кажется, что их не простят, что они сядут на много лет или их убьют. Их идеологи старательно вбивают им в головы, что сдаваться нельзя. А мы должны, наоборот, показать им как можно больше примеров того, что можно вернуться. Как... у наркоманов.

Реабилитироваться?

— Да. Мы же не расстреливаем наркоманов. Оступился — ну все, это случилось, произошло. Надо жить дальше и исправляться.



0 комментариев