Мама, я звоню из Махачкалы

Лена Родина родилась и выросла в Казани, работала журналистом в журналах «Огонек» и Esquire в Москве, изучала современную испанскую культуру и кино в Малаге (Испания). Сейчас она живет в американском Чикаго, где преподает журналистику в вузе и пишет диссертацию о Северном Кавказе. В этом тексте она описала свои впечатления от первого визита в Дагестан, где она прожила один месяц лета.

В калейдоскопическом Дагестане все нужно познавать в сравнении. Мы занялись этим сразу, как приехали, и продолжали делать нон-стоп: сравнивали даргинский чуду (национальное блюдо: пирог с мясом и картошкой – ред.) с беркалом (национальное аварское блюдо, готовится в гунибском округе), вареный хинкал – с жареным, кизлярский коньяк с дербентским. В этом межнациональном соревновании всегда побеждала дружба: к трем утра тосты нежнели, к четырем становились философски-меланхоличными, к пяти слова были ни к чему. Утром выручали две таблетки ибупрофена и минералка «Рычал-Су». Мой русско-татарский организм, хоть и привык уже к спартанскому американскому режиму, в Дагестане воспрял, оценил, и проявил полную кооперацию. За что ему спасибо.

Город

К махачкалинской архитектуре подходит дурацкое слово «эклектика». В ней что-то есть и от муравейника, и от советского города-курорта, а иногда вдруг чувствуется Восток, Кавказ, даже Индия, особенно когда видишь задумчивую черноглазую корову с рыжими боками, жующую мусор возле светофора на окраине города. Здания напоминают приземистые деревья с обильными наростами чаги: сверху предприимчивые горожане пристраивают балконы, а к этим балконам какие-то дополнительные ответвления, крыши, каморки, пересечения и лесенки, внизу вывески магазинов лепятся друг над другом конструктором лего.

О Дагестане, как, в общем, и обо всем Северном Кавказе в зарубежной прессе говорят или ничего, или плохо. Когда моя коллега разговаривала по скайпу с мамой в Америке, мама очень переживала. «Дочка, почему ты вся в черном?» – спрашивала она, опасаясь, видимо, что суровые дагестанские мусульмане заставили ее дочь носить абайю, при том, что черная майка на ней была с декольте (абайя – традиционное длинное арабское черное платье – ред.). «Мам, я и дома хожу все время в черном,» – успокаивала ее коллега. Вдруг со двора слышался визг тормозов, традиционный бэкграунд к махачкалинским дорогам. «А это что такое? Что это было?» – мама в ужасе. И бесполезно ее убеждать, что тут такой стиль вождения, все скрипят тормозами, ездят по встречке, разгоняются до двухсот километров в час, чтобы в миг затормозить на светофоре, и никто не разбивается. По крайней мере, далеко не все.

На самом деле (как я рада, что могу наконец-то проветрить эту чудную советскую фразу от нафталина) Махачкала – город контрастов. На ее улицах можно увидеть и девушек в в хиджабах, и барышень в мини, и мужчин с бородами и без, с усами и без них. Брутальные дагестанские парни, через одного – борцы с пирамидальными торсами (основой вверх), расхаживают по улицам в узких футболках, нежных рубашечках в цветочек, огурчик, крапинку – такая тут нынче мода. А еще в моде все самые последние технологии, и народ ходит с шестыми айфонами, катается на подсвеченных электробордах по парку вдоль моря, ест «мягкое мороженое», запускает в небо какие-то невероятные сияющие гаджеты с моторчиками.

На рынке в Хасавюрте можно купить свежую копию любого мирового бренда: одеяло от дольче и габбаны, домашний халат от гуччи, наволочку от прады. Чаще всего эти вещи дарят на свадьбу, куда приглашают как минимум 1000 человек (а приходит, конечно, раза в два больше, да кто считает?). Как говорит мой махачкалинский друг: «Мировой кризис наступает из-за сезона дагестанских свадеб».

Село

В средней полосе России кафе и магазины часто носят имена женщин: ты завтракаешь в «Марии», покупаешь минералку в «Марине», за шторами идешь в «Кристину». Здесь же с вывесок гордо заявляют о себе дагестанские села, выходцами из которых являются хозяева заведений. А названия местных сел – это чудесная песня о неведомом, в которой гортанный птичий крик сочетается с шепотом по-французски: Тлярош, Унцукуль, Мачада, Эрпели, Согратль, Гуниб. Стихи о любви.

Эти села – не просто красивые названия. В них можно и нужно поехать, причем лучше всего на маршрутке. Все четыре часа езды по горному серпантину вас будет трясти и подбрасывать под саундтрек из нескончаемо бодрой лезгинки. Солнце растопит ваш нос и щеки, ребенок соседки по сиденью задремлет на ваших коленях, а на голову свалится блок сигарет или замороженная и начавшая таять (как и вы) курица. Но не испытав этого вы не сможете ощутить счастья от остановки в пути, на маленькой станции с парой придорожных магазинов.

Там все пассажиры, и вы за ними, купят классический дорожный набор: горячую, свежеиспеченную лепешку белого ноздристого хлеба, кусок соленого домашнего сыра, бутылку персикового сока. Вы съедите это на станции, отгоняя надоедливых ос, глубоко вдыхая горный уже воздух, жмурясь на солнце, и испытывая совершенно необъяснимое, бездумное, безусловное, дурацкое блаженство, какое бывает лишь в детстве. А потом, в конце пути, само село развернется перед вами картиной японского минималиста: тоненькие палочки красных крыш, иероглифы бело-серых каменистых домиков, и все это невообразимым образом крепится к гигантским изгибам гор. Вас примут, накормят чуду и хинкалом, хинкалом и чуду, напоят чаем и накормят горной вишней, и скажут вам, что вы – хорошие, и вы такими действительно станете. И долго еще после этой поездки местные жители будут передавать вам то привет, то баночку домашнего варенья или горного меда. А вы поймете, что когда-нибудь непременно сюда вернетесь.

Люди

Наш типичный день в Махачкале проходит, например, так.

Утром мы чинно завтракаем в кофейне, подающей кофе flatwhite, английские сэндвичи, мексиканский буррито, смусси и фрэши. На столиках есть кнопки, нажатием которых можно подзывать официантов. Правда, кнопки эти чаще всего не работают, они тут и правда лишние, бездушные знаки системы в мире личных симпатий. Официанты подойдут и так, наверное, скоро, а если и нет, то к чему спешить, раз можно не. Время по-дагестански расходится с официальным примерно на час-полтора, и это приучает не торопиться.

Затем мы отправляемся в гости к суфийскому шейху который, щедро разливая чай с чабрецом и угощая финиками из Медины, часа три рассказывает нам о джиннах. После чего достает из-под дивана большой белый бубен и демонстрирует, как исполнять зикр (исламская духовная практика – ред.). Все это немного напоминает класс зумбы для новичков – руки туда, ноги туда, подпрыгнуть, присесть. Вечером, покинув шейха с его бубном и финиками, мы свершаем совсем иные пляски – в баре-караоке, под кислое молдавское вино и мощное пение оперного певца. На следующий день шейх добавляет нас в друзья на фейсбуке. И пишет в личку: «Душа – вечна».

Один мой приятель, серфингист, ездит по миру в поиске идеальной волны, и иногда снимает короткие веселые фильмы про свои путешествия. Как-то он мне прислал эпизод, в котором спрашивает девушку-европейку: «Скажи, ну и как тебе путешествуется одной по Индии, КАК ЖЕНЩИНЕ?» Так вот, как мне путешествуется по Дагестану, как женщине? Этот вопрос многих волнует, ведь помимо того, что «на Кавказе опасно», там живут знойные мужчины, это все знают.

Расскажу. Конечно, это не Москва и даже не Россия, где мужские глаза часто подернуты пеленой всемирной тоски, а оттого смотрят уныло мимо. У мужчин на Кавказе глаза живые и горят, и они этим взглядом одаривают, не скупясь. Но тут и не Турция или, скажем, Куба, тебя не схватят за бок, не свистнут вслед, не станут навязчиво приставать, норовя урвать себе кусочек. Здесь мужчины с благородной щедростью могут собой поделиться. Хочешь – бери. А нет, так ничего страшного. И это касается не только мужчин. Тут все любят друг друга, а иногда ненавидят, иногда любят и ненавидят одновременно, или почти. Но редко равнодушны.

Здесь есть все и всё. И речь не только о форме одежды, современных девайсах или степени религиозности каждого жителя. Тут много действительно ужасного и страшного, и бесконечно крутого и красивого. Кубачинское серебро и груды мусора на улицах и во дворах. Благородство души, щедрость, гостеприимство – и дикая коррупция. Журналистов здесь читают и знают, но в них – стреляют. Составные части этой дагестанской смеси так же непредсказуемы, и, казалось бы, несовместимы, как ингредиенты в веничкиных коктейлях. И все-таки. И тем не менее. Возможно, благодаря, но, скорее всего, вопреки. Все это – части непостижимого, непознаваемого, ежесекундно раздираемого на части– единого целого. Дагестана. В чьем диком коктейле остался и кусочек моей души.



5 комментариев


  1. (23.09.2016 17:41) #
    0

    Такое впечатление, будто попал на страницу группы "Нетипичная Махачкала" в VK.
    Уважаемые ансаровцы! Я понимаю, что нужно привлекать внимание читателей. Но не этим же информационным мусором, в конце концов!
    По Дагестану и по федеральным-то трассам не разгонишься до 200 км/ч, а тут - в Махачкале, где обладатели авто с механикой выше третьей передачи редко вспоминают.
    Ну попалась тебе такая экзотика, как суфийский шейх (будучи местным, со слов суфиев знаю только двоих, явно не склонных к публичности). Но вот как он оказался тут при бубне (или бубен при нём), ума не приложу. Или "шейх", обычно сторонящийся от блудниц типы автора статьи, решил в порядке исключения исполнить для неё свой танец? Просто ужас!
    "Тлярош, Унцукуль, Мачада, Эрпели, Согратль, Гуниб" - и это всё, что человек заметил за месяц пребывания в Махачкале.
    Видно, что автор пил, не просыхая, иначе подобную дрянь никак не объяснить.

  2. (23.09.2016 20:20) #
    -5

    "Махачкала – город"
    ___________________
    Долго можно смеяться. Где она в Дагестане обнаружила город? Там все так называемые "города", самые настоящие деревни полугородско-полупоселкововго вида. Там нет высотных домов и любое наспункт Дагестана даже рядом не стоял с маленькими поселками городского типа. Дагестан это республика деревень и похожих на поселок аулов.
    А чтобы узнать гостеприемтсво, советую посмотреть это https://www.youtube.com/watch?v=TOU-OsWol4g и https://www.youtube.com/watch?v=-jbHNv4jNVM свадбы есть, а есть ли Ислам в дагестанских селениях?

    • (27.09.2016 09:24) #
      1

      "Долго можно смеяться"
      Действительно, приезжающие в Дагестан много смеются, но, клянусь Аллахом, ни от одного гостя здесь в Дагестане я не слышал обидный смех.

      "Деревни"
      Покажи мне хоть один дом в Дагестане, построенный из дерева.

      "гостеприемтсво"
      Видимо, речь идёт про гостеприимство. Ты надыбал два ролика с пьяных свадеб, но не разобравшись, кто хозяин, а кто - гость, решил уже делать выводы и распространить их на всё дагестанское общество. Жаль, попсятина от тебя лучше выглядит, ИМХО.

      "свадбы есть, а есть ли Ислам в дагестанских селениях?"
      Если ролики снимали на пьяных свадьбах, то неудивительно, что увидеть на них проявления ислама довольно затруднительно. Для муслима при наличии сомнений есть большое количество других способов проверки. Например, приехать в Дагестан (позволительно не бояться: здесь режут только скот, а не людей), разуть глаза, увидеть всё воочию, начиная с первого же шага, и убедиться в том, что ислам тут есть, был и будет. Инша Аллах.

  3. (26.09.2016 21:24) #
    1

    ,,деньги давай,, - короче,
    из ильфов и петровых.
    Они видят, точнее,
    им хочется, такими
    нас видеть, не утертыми,
    сопливыми и быдлом.

    • (27.09.2016 09:34) #
      1

      Ты прав брат: "не утертыми, сопливыми и быдлом". И это култур-мултур общество в течение сотен лет пытается навязать нам еврокультуру. Каждый раз таким еврокультуралистам я напоминаю историю имама Шамиля, который на вопрос царского генерала о том, почему он противится еврокультуре, сравнил состояние ног (оголённых тут же) вонючего царского солдата и пятикратно в день омывающегося воина-горца.