Библиотека

Д.Халидов. Кризис в сфере духа и финансов, религия, наука и задачи синтеза. Постановка проблемы.

Халидов Деньга 

 

Кризис в сфере духа и финансов, религия, наука и задачи синтеза. Постановка проблемы  

 

СОДЕРЖАНИЕ

  1. Торжество разума: неутешительный  итог
  2. Пределы реформизма протестантов
  3. Финансы и религия. Или о союзе науки и религии
  4. «Грехи» неолиберального фундаментализма
  5. Ислам: реальные  и мнимые «грехи»  радикального фундаментализма
  6. Трансформация протестантизма или потеря ориентира
  7. Русский «Ответ» и  перспективы православного фундаментализма
  8. Вместо заключения.

 

Проблемы грядущего кризиса цивилизации Запада и, соответственно, проблема формирования глобальной этики и новой системы ценностей, все чаще становятся предметом широких дискуссий. Кризис капитализма, о котором заговорили даже люди типа Сороса, индуцировал разработку проектов глобального масштаба, призванных спасти человечество и народы мира. Общим местом подобного рода дискуссий стал тезис об приоритетном характере угрозы фундаментализма и, связанного с ним, международного (читай–исламистского) терроризма цивилизованному миру: тезис, мало чем отличающийся от риторики американских неоконсерваторов. Обычно, уровень дискуссии, при всей его насыщенности научной терминологией и идеями, не выходит за пределы неких заданных границ[1]. Насколько такой концептуальный подход адекватен реальной ситуации и природе глобальных угроз? Не является ли мир ареной (духовно окрашенного) конфликта  разного рода фундаменталистских концепций? И какова роль и место России в этой глобальной битве идей  и проектов?

1. Торжество разума: неутешительный  итог

Мировые религии содержат в своей ценностно-нормативной системе идеи, ограждающие человека и общество от губительных «траекторий» жизни; от тех неправильных, хотя, на первый взгляд, и прагматичных и здравых шагов, гибельные последствия которых могут обнаружиться лишь по прошествии столетий. Такова провиденциальная способность гениальных пророчеств посланников Бога и неискаженных откровений монотеистических религий. Но институты созданные для обслуживания божественной идеи, как правило, трансформируются в структуры, которые постепенно начинают обслуживать свои корпоративные интересы. В итоге, это отражается и на общественной жизни.  В Европе это можно было наблюдать в Средние века на примере католической Церкви, постепенно превратившейся  в эгоистическую корпорацию, с выраженными тенденциями к рутинизации, конформизму и  коррупции.

Начало духовной эрозии в лоне католической Церкви было положено еще в конце XI-м веке, уже после церковного разделения, когда идея крестовых походов на Восток «вдруг» овладела знаменитым папой Григорием VII.  Началась череда крестоносных походов, якобы «за гробом господним», а по сути – авантюра с вполне земными целями, которые больно аукнулись, впоследствии, для Византии. Крестоносцы, вдохновляемые - одни религиозной идеей, но большинство - будущей богатой добычей и финансируемые алчными венецианскими ростовщиками, напали на Византию, разграбили Константинополь  и принесли неисчислимые бедствия православию. «..вся эта разнородная  масса (католиков из социальных низов – авт.) устремившиеся на Восток, - говорил протоиерей В. Асмус- видели в войнах за гроб Господень средство избежать страшных тягот подневольной жизни.. Их воодушевляла и направляла в единое русло Римская церковь, имевшая, кроме идеальных побуждений, и свой собственный церковно-политический интерес - решить в пользу Рима давний спорь с христианским Востоком»[2].

Была и другая, не менее весомая внутренняя причина духовной эрозии Рима. Это борьба влиятельных олигархических групп за овладение престолом папства, в первой четверти XII–го века. Именно тогда, богатые семейства Рима, Пиерлеонов и Франджетонов,схлестнулись в борьбе за папский престол. Победило первое семейство, которой удалось посадить на престол своего ставленника, папу Анаклетуса (1124-1138г.г.).Итог известен. Два начала (вполне земное и духовное), сосуществовавшие и борющиеся внутри католической Церкви, постепенно разлагали его изнутри. Так что, обвинения в религиозном  мракобесии,  в жестокости инквизиции и в антипросвещенчестве католической Церкви, не были просто пропагандистскими лозунгами «отцов» Просвещения и первых идеологов секуляризации. Последние запустили механизм разрушения уже не только одной только католичкой Церкви, но и вообще христианства, в том числе и православия и европейских монархий.     

Но, на каком то этапе истории, процесс секуляризации зашел настолько далеко, что наряду с радикальным разрывом с Церковью, был легитимирован, также,  отказ от действительно актуальных норм и ценностей мировых религий. Торжество Просвещения, на взгляд его адептов, неизбежно  должно было увенчаться тотальной десакрализацией,  низведением божественных заповедей до обычных человеческих фантазий, заслуживающих уважения в той мере, в какой традиция входит в привычку людей и не требует разумного оправдания.

«Нет бога, да здравствует разум и просвещение!» - такие слова были начертаны на знаменах французских просветителей и вдохновляемых ими революционеров. «Свобода- против оков патерналистских режимов, разум - против мракобесия и невежества, равенство - против сословных перегородок» – эти идеи эпохи Просвещения не могли оставить равнодушными интеллектуальную элиту Европы. Сети, расставленные умелыми ловцами душ, начали давать обильные всходы в виде периодически возникавших революционных брожений и масонских заговоров, восстаний социальных низов и всевозможных погромов. Благо, почва для этого в Европе, в виде объективно назревших   и перезревших конфликтов, давно уже была готова.

Но еще ранее, с начала XVI века, в Северной Европе, (Нидерландах и Англии) вездесущия Венеция –оплот ростовщичества и работорговли -  через «засланцев», запустил механизм внедрения своей креатуры,  а впоследствии, (в XVII веке)  и  протестантских восстаний с последующим захватом государственно власти. Венеция уже не могла выполнять роль надежного плацдарма для продолжения привычного бизнеса, а награбленные за многие века сокровища, требовали нового убежища и нового «поля» деятельности. «Операция» внедрения, с помощью таких фигур как Паоло Сарпи – весьма одаренного монаха  и представителя венецианского  олигархического клана Джовани в Англии, - была осуществлена блестяще[3].  «Пройдет еще 80 лет (с 1540 г.- авт.) до полного утверждения в Англии "венецианской партии", – пишет Д. Роулз - но "интеллектуальная империя" воцаряется здесь необратимо. Сарпи создает розенкрейцеровский культ,… из которой возникает масонство. Когда этот процесс завершен, Англия становится оплотом…ростовщичества и работорговли»[4].

В конечном итоге, упрочение позиций протестантов и восстания в Голландии и Англии (1688 г.),  легализовали, по сути, ростовщический процент,  дав толчок для бурного роста биржевых спекуляций и финансового капитала. С другой стороны, новые хозяева жизни – венецианские «агенты» и их наследники – создав первый в мире частный государственный (Английский) банк, монополизировали право на эмиссию денег. «Это гаргантюанское венецианское жульничество, - пишет Х.Г.Лоури ( в ст. «Лейбниц и Свифт против Венецианцев») - которое быстро создало первый для Англии национальный долг, чтобы финансировать войну на истощение в Европе, навязало кредитный кризис…., и обложила новыми налогами уже коллапсирующую экономику. А главным архитектором банка стал лидер "венецианской партии" Чарльз Монтегю,..»[5]. В результате Лондон шаг за шагом начал вытеснять своих главных конкурентов (Испанию и Францию), стал  законодателем «моды» и новых правил игры в финансово - экономической жизни. Эти два процесса, легализация (и легитимизация) ростовщического процента, операций со вторичными финансовыми инструментами и секуляризация (вытеснение христианских институтов на общественную периферию) и упование на «голый» разум, начиная с XVII-XVIII в. стали ключевыми факторами мирового развития.

И только в XX в. наступило некоторое отрезвление от тотального упования на разум. Мыслители и философы, ученые и просто думающая  и ответственная часть человечества стали осознавать ограниченность разума и ошибочность упования на «чистую» науку, на технологический и материальный прогресс, не подкрепленный духовными  и нравственными скрепами. На саммитах лидеров большинства государств мира в Рио-де-Жанейро, (1991), в Иоганесбурге (ЮАР, 2002), да и на др. авторитетных  форумах прозвучали тревожные нотки о судьбе человечества и всей Земли. Впервые четко и недвусмысленно была озвучена идея первичности глобальных проблем, что ни один народ или государство не могут решать свои проблемы, вне глобального контекста и без возрождения духовных традиций прошлого.

Но, что лежит в основании и кто виноват в такой предкатастрофической ситуации в мире и, наконец,  что делать? Виноваты ли целый ряд стран исламского мира и  несостоявшиеся и бедные государства и народы в той поистине трагической ситуации, в которой они оказались? Является ли социальное аутсайдерство и бедность следствием органической неспособности к развитию одних,  а успех и богатство других – признаком «божественной благодати», как это пытаются убедить протестантские фундаменталисты Америки или авторы докладов Римскому клубу? [6]

2. Пределы реформизма протестантов

Пытаясь ответить на вопросы, поставленные временем, приходишь к несколько парадоксальным выводам. «Дьявол» ведя в искушение западного человека, вырвав его из оков религиозных институтов, противопоставил веру и разум, заставил его отказаться от признанных в традиционном обществе запретов. Такое «бегство к свободе» оказалось роковым.  Более жестоких и без правил  войн, чем те которые имели место в 20-м веке, в истории  человечества никогда не было в прошлом. На новом, безбожном этапе прогресса (или регресса, в зависимости от критерия), было реанимировано ново-«старое» божество, имя которому «Золотой телец». Ростовщик Шейлок (из «Венецианского купца» У. Шекспира), по сути – изгой в приличном обществе, стал, наконец, подлинным  хозяином положения в мире. Венецианская «партия» творила новую реальность не просто внедряясь на новую «почву», а провоцируя реформаторские течения внутри католичества с одной стороны, и контрреформацию – с другой.   

Пионеры протестантизма, ученики Ж. Кальвина и  М. Лютера,(XVI-XVII в.) и их последователи в Северной Европе и Америке, в своем антицерковном порыве, вполне могли руководствоваться лучшими побуждениями; желанием строго следовать духу ветхозаветных норм, от которых отступили католические институты[7]. Нет никаких оснований подозревать «отцов» протестантизма в двойной игре и в неверии в то, что они сами стали с некоторых пор проповедовать с убежденностью новых пророков. Новые интерпретации священных текстов Библии были вполне созвучны настроениям  и ценностям третьего сословия. Отказ от привычных для католической среды норм и образцов поведения, происходил тем легче, чем значительнее была обещанная (пропагандистами протестантизма) награда в этой и потусторонней жизни.

Но, столь же верно, что не будь влиятельных покровителей и вдохновителей нового течения из венецианской «партии», Реформация была бы задушена в самом зародыше. Факты (пока еще не вошедшие в официальную историю) таковы, что нам никуда не деться от поистине «выдающейся» роли, в антикатолическом реформаторстве равно как и в контрреформаторском «ответе» римской Церкви, венецианской «партии», в лице отпрыска древней аристократической семьи Гаспари Контариони. Венецианская игра была раскрыта на переговорах папской делегации с лютеранами в Регенсбурге в 1541 г., о чем писал, кстати, даже сам Кальвин.  «Теперь видно, что произошло с Ренессансом. –писал Дж. Роуз - Венеция манипулирует как Реформацией, так и контрреформацией, что приводит к серии войн…Кульминация - Тридцатилетняя война, в ходе которой численность населения Европы катастрофически падает»[8].  

И эта антицерковная, (обращенная против папства и его институтов),  революция (духа) в Европе высвободила такую предпринимательскую энергию  и зуд накопления капитала, поиска знания и рационального переустройства окружающего мира, которая позволила протестантам в короткие сроки, далеко оторваться от своего идеологического антипода. Накопление и приобретательство свободное от гедонистических мотивов и расточительного образа жизни, в сочетании с честностью, профессионализмом и трудолюбием заложило основу капиталистического образа жизни в Новом и Старом свете. Об этом блестяще написал Макс Вебер в своем великолепном труде[9].  Правда, столь высокие мотивы поведения абсолютно не распространялись в отношение коренного населения Америки. «Бог подарил «избранным для спасения» новую обетованную Землю, подобно тому, как древним иудеям – Землю Ханаана» - так примерно рассуждали пионеры протестантизма. Следовательно, протестанты, (как они полагали)  наделялись самим Богом правом на уничтожение или вытеснение индейцев с их родных земель.

Но, с другой стороны, протестантская Реформация, возбудив творческий поиск и интерпретаторский «зуд»: 1) разрушив былое единство догмы, спровоцировала бурный рост различных сект внутри протестантизма; 2) не только оправдала перед Богом честно и трудом нажитое богатство, но сделала деньги (вернее, их количество) мерилом и успеха, и БОГОИЗБРАННОСТИ; 3)косвенно легализовала ростовщический % и финансовый капитал, хотя сами протестанты не считали для себя возможным такой бизнес. Пионеры протестантизма и их последователи, заложив основы своеобразного этического кодекса капитализма, (рационального и методичного, трудолюбивого и честного) не могли, конечно же, предугадать – чем обернется реформаторский порыв их духовных отцов. Легализация  ростовщичества вкупе с правом на эмиссию денег, в короткие сроки позволили нескольким десяткам кланов в Европе скопить гигантские состояния, кои они конвертировали во власть, покупая монархов и правительства; переводя целые страны в режим перманентной кредитной зависимости, а в случае демонстрации строптивости, дефолта или войны[10].

Мало кто догадывается о том, что Федеральная резервная система (ФРС) США – аналог нашего Центробанка, по сути дела является частной «лавочкой», образованной пулом из 8 могущественных финансовых домов Америки в 1913 г. Столь же мало вникают в природу и причины  Великой депрессии в США(1929-33г.г.), привычно повторяя миф о «закономерном характере кризиса». Между тем, для не зашоренных либеральными штампами экспертов, не представляет секрета рукотворный характер кризиса. Завладев станком для эмиссии долларов и будучи независимыми, хозяева ФРС воспользовались этим по полной программе, пустив по миру млн. мелких и средних владельцев (акций, собственности) и прибрав их состояние в свои руки.            

3. Финансы и религия. Или о союзе науки и религии

Такое понимание причин грядущей катастрофы, в той или иной мере, демонстрируют  многие известные в мире ученые и политики, (И. Валлерстейн, Дж. Тобин, Дж. Стиглиц, М. Кеннеди, Д. Гэлбрайт, Л. Ларуш и многие др.). Они же и предлагают рецепты спасения, которые, в целом, лежат в русле ключевых заповедей монотеистической традиции (детально,  в теории исламского бэнкинга): в частности, в том, что касается ограничений на эмиссию денег, на операции с процентами и вторичными финансовыми документами и пр.  И эти рецепты направлены на кардинальную реформу всей международной финансово- экономической системы, когда стало бы невозможной наращивание капитала и прибыли, в результате перманентных (не включенных в производство товаров и услуг) трансакций и операций с вторичными финансовыми документами-дериватами.

Заблуждения, связанные с доминирующей на Западе финансово-кредитной системой, и рецепты, направленные на исправление недостатков этой системы подробно рассмотрены, в частности, в книге Маргарит Кеннеди «Деньги без процентов и инфляции». При даже минимальном (в 1%) в год ссуде и сложном %, рост денежной массы происходит по экспоненциальному закону, а для ее удвоения требуется 70 лет; при 3% годовых – уже 24 года. И такая практика обуславливает все возрастающий разрыв между реальными активами и денежной массой. Кроме того, «такой механизм – как пишет М. Кеннедипозволяет богатым становится еще богаче, а бедных делает еще беднее.И потому % как средство оборачиваемости денег является средством скрытого перераспределения»[11].

Альтернативу существующему денежному механизму впервые были сформулированы в 1890 г., коммерсантом работавшим в Германии и в Аргентине, Сильвио Гезелем, выдвинувшем идею «естественного экономического порядка».В новейшее время, поиски рецептов в этом направлении поднялись на еще более высокий осмысления и научного обоснования. К примеру, Налог Тобина, названный по имени лауреата Нобелевской премии, на спекулятивные трансакции – как раз из разряда спасительных рецептов, также[12]. Ощущение грядущей катастрофы и полного обрушения финансового «здания» построенного на долл.США, сквозит  и в последнем интервью Линдона Ларуша[13].

Очевидно, в условиях наступающего прозрения,  для духовных лидеров актуальна задача новой реинтерпретации божественных заповедей. Актуально такое «вторжение» религиозных норм (к примеру, норм исламского бэнкинга)  в международную политику и экономику, которая ясно расставляет акценты и приоритеты; опирается на науку и ответственную мысль. Но и это не сулить смену вех в истории человечества. Это – только начало в длинной цепи нетрадиционных мер и шагов по новой глобальной «прививке»: культурной, ценностной «перекодировке» в жизни обществ; восстановления подлинных духовных, («человеко» и народосберегающих) ценностей. Но для решения этих задач, чрезвычайно важно преодолеть кризис в самых религиозных институтах; нейтрализовать конфликт фундаментализмов и  ложных интерпретаций,  как священных текстов, так и интеллектуального наследия «отцов» Просвещения  и либерализма.

4. «Грехи» неолиберального фундаментализма

Есть изрядная доля лукавства или непонимания реальной природы большого конфликта, пришедшему на смену идеологическому противостоянию прошлого, когда говорят о конфликте цивилизаций, (Самуэль Хантингтон) как главном, стержневом конфликте нашей эпохи. Реально же, не христианский мир находится в конфликте с исламским, а предельно секуляризованный мир сверхбогатых – подлинных вершителей судеб мира, находится в состоянии перманентной конфронтации со странами мировой периферии и полупериферии. Именно интеллектуально-информационная «обслуга» первого мира, представляет дело так, что конфликт культур имеет не локальный и вполне преодолимый, а прямо таки антагонистический характер, грозящий перейти в перманентную войну цивилизаций. Между тем,  весь мир, (в том числе, и «христианский»), по сути дела, является ОБЪЕКТОМ этого нового типа неолиберального фундаментализма… такого типа фундаментализма, когда все разнообразие культур  и цивилизаций должно быть окончательно вытеснено в этнографическую нишу.

Другая сторона этого «греха», заключается в подмене понятий; в такой трансформации идей «отцов» классического либерализма, (Адама Смита, Монтескье и др.) когда идея естественных прав человека (или социально-ответственного либерализма) была принесена в жертву идее неограниченной свободы. Свобода «от»,(церковного засилья в сфере духа и знания), согласно идеям «отцов» Просвещения и классического либерализма, должна была быть конвертирована в свободу  «для» социального прогресса и строительства гражданского общества. Классический либерализм - это побочное «дитя» протестантской Реформации. И после двух столетий эволюции либерализма, апология разума и ответственной свободы уступила место апологии  безудержного потребления и ничем не ограниченной свободе.  Ответственный либерализм трансформировался, т.о., в чувственно-гедонистический, с культом потребительства и  развлечения.  

Парадокс еще заключается в том, что в такой трансформации свою немаловажную роль сыграла Франкфуртская школа неолевых социологов и философов(1923 год основания): Новые адепты радикальной «эмансипации человека от буржуазных оков» (именно так формулировалась главная задача Франкфуртской школы), сделали ставку на социокультурную сторону проблемы; на очевидные недостатки советской модели антикапиталистического «вектора» развития. Идеи социального и сексуального раскрепощения человека, освобождения от всяких культурных запретов и норм получили мощную пропагандистскую поддержку на Западе в 50-60-е г.г. прошлого века. И в этом тоже чувствовалась «невидимая рука», направлявшая процесс «творения» новой реальности- разрушения привычного образа и стиля жизни сотен млн. людей и провоцирования хаоса в западном обществе. Именно антисоциальной (эмансипирующей) революции мы обязаны столь наглым вторжением в нашу жизнь разного рода маргинальных меньшинств: сексуальных, феминистских, сектантских и пр. Релятивизация морали и легитимазация греха и блуда достигла огромных масштабов.

5. Ислам: реальные  и мнимые «грехи»  радикального фундаментализма

Главная идея «победим международный терроризм», озвучиваемая с разных трибун в последние годы, подразумевает эндогенный (в рамках исламской традиции) характер терроризма. Ислам в данном случае представляется как религия и мировоззрение, изначально способное  продуцировать насилие и жестокость, в модернизирующихся обществах третьего мира.  В группе отечественных «исламоведов» особо можно выделить Александра Игнатенко[14]. Такой подход вполне укладывается в неоконсервативную (США) модель глобального переустройства мира, когда главной проблемой-помехой и символом вселенского зла выступает исключительно международный (читай –исламистский)терроризм. И, чем более актуализируется дискурс на эту тему, тем более обостренный характер приобретает исламская идентичность и тем больше среди мусульман тех, кто готов мысленно, а то и делом поддержать Бен-Ладена или Доку Умарова с его идеей пресловутого «Кавказского эмирата», призванного заменить упраздненную «Ичкерию». Похоже, что именно этого и добываются авторы сценария глобальной дестабилизации исламского мира, не исключая и Россию.

В целом же, реактивный характер (ответ слабого на чрезмерное государственное насилие и даже террор) исламистских радикалов не вызывает сомнения у многих исследователей. Мы вправе говорить о мере адекватности этой реакции. Есть правила войны принятые в Исламе, вытекающие из соответствующих интерпретаций стихов Корана и хадисов пророка Мухаммеда(да благословит его Всевышний). И коль скоро эти правила нарушаются, любой непредвзятый улем -ученый докажет неправомерность акций Большого террора (с множеством невинных жертв), равно как и не спровоцированного «наступательного» джихада[15]. «Война Исламе была предписана – пишет один из самих авторитетных улемов, председатель Международного совета мусульманских ученых,  Юсуф Карадави– только для отражения агрессии или для устранения препятствий с пути призыва к религии Аллаха…Ошибочным является деление мира на Дар уль-Салям(Земля мира) и дар-уль-Харб(Земля войны), признание войны как основы отношений мусульман с немусульманами и наступательного джихада коллективной обязанностью уммы..»[16].

Процессы, которые мы наблюдаем в мусульманской среде, вполне укладывается в классическую тойнбианскую (см. «Постижение истории» Арнольда Тойнби) модель «Вызов-Ответ», когда на вызовы Запада, в исламском мире, (в ситуации догоняющего развития) судорожно ищут и не находят адекватного ответа. Мощный и не без умысла «промоушен» для носителей гиперактивной реакции «троцкистов» от ислама (ничтожной доли в «умме») и неадекватной оценки вызовов, вытесняет на периферию подлинную мусульманскую элиту; перекрывает поиск достойного и адекватного ответа. А этот поиск продолжается с тех. пор как Запад, в привычном для неё колониальном духе, начал вторгаться в жизнь мусульманских стран (XIXв.в).  

Но вопрос можно поставить и несколько  в другом ракурсе. Не является ли неадекватная реакция на вызовы Запада, отражением другой неадекватности: а именно, такой избирательной актуализации тех или иных норм Ислама (легитимирующих право на насилие), когда др., более значимые нормы находятся в режиме «спячки»? Автор здесь пытается просто переформулировать вопрос, который однажды озвучил известный отечественный исламофоб, протоиерий Андрей Кураев (в г-те «Известия», сентябрь 2004) - «несет ли ответственность исламский мир и его духовная элита за терроризм, за Бен Ладена и Басаева?»- но с др. позиций.

Что имеется в виду? Нормативная система ислама имеет целостный характер и включает в себя сотни норм-элементов, связанных друг с другом: тот каркас- незримый «коридор», который задает модель образцового поведение и мировоззрения мусульманина в повседневной жизни и во все эпохи. Эти нормы выстраиваются в определенную иерархию: есть более значимые (столпы Ислама и «аккиды»- вероубеждения) и менее значимые, актуализируемые в ежедневной практике или в эпизодических ситуациях и т.д. и т.пр. Но эта система норм достаточно гибкая, чтобы реагировать на вызовы и угрозы безбожного мира; на различия  в культурах и цивилизациях включаемых в орбиту исламского мира. (К примеру, достаточно вспомнить, тот гибкий и предельно уважительный подход к проблеме исламизации и исламского призыва - «дав-ата» в цивилизованном Ираке, в VIII-м веке продемонстрированный имамом Абу- Ханифа – основоположником одного из 4-х мазхабов- правовой школы в Исламе).  Так вот, как только эта система норм приобретает черты закостенелости (в силу сложившейся, и не совсем адекватной их трансляции  в процессе образования и социализации), так следом, некоторые нормы переводятся в разряд незначимых и неактуальных. Институты и система исламского образования, т.о., перестают адекватно реагировать на изменяющийся мир. Как следствие, все новые поколения мусульман прошедших такую школу социализации и образования постепенно теряют тот нормативно-ценностный багаж, который, в свое время, и составлял методологическую («технологическую») и познавательную базу Золотого века халифата (VIII-XIII в.в.). Когда улемы-ученые, обязанные быть подлинными наследниками пророков, (согласно Корану) молчат или их голос не внятен, то в исламском мире чаще звучат взрывы бомб и автоматные очереди. И авторская гипотеза состоит в следующем.

Исламские институты (служителей культа и образования)  в традиционных центрах исламской мысли еще не преодолели кризис, начало которому было положено в средние века, (c XIII-XV в.). «Золотой век» халифата[17], с его общим рынком (от Гренады и Кордовы в Испании, до Индии и ЮВА), развитой городской культурой и наукой, постепенно уступил место косности, догматизму и…регрессу. В общественном мнении стран халифата (в период его расцвета) ценность образования и науки были столь высоки, что это прямо отражалось во всех сферах жизни: в торговле и ремесленном производстве, в экономике и политике, в системе образования и воспитания.

Но затем, исламская идея органического сочетания веры и разума, мистического и рационального в познании и, в целом,  философия прогресса (научного и технологического) была забыта, вытеснена на периферию общественной  жизни и системы институтов. Был утерян тот мощный импульс научного поиска и культа знаний, который дал миру множество бессмертных творений. Кочевнический (монгольский) элемент с Великой степи внес в исламский мир разрушительные, по сути, антипросвещенческие мотивы[18]. Были преданны забвению целый ряд норм, легитимирующих органическую связь религиозных истин с естественнонаучными поисками. С определенной поры, как только официальное духовенство получило свою долю власти (и не только в своей сфере), оно объявило приоритетным исключительно религиозное образование в ущерб естественнонаучному[19]. Были переведены в режим «спячки» целый ряд норм, легитимирующих упорство в поисках знаний и рационализм, органическую связь религиозных истин с естественнонаучными поисками**. Это был шаг «назад» и роковой по своим последствиям, в сравнении с «золотой» эпохой для Османской империи, последней мировой державы мусульман.

В итоге, каждое последующее поколение духовной элиты воспроизводило и закрепляло эту антипросвещенческую (и социально-пассивную) норму, разрушавшую органическую связь между религиозным и позитивным знанием, медитативными практиками и общественной активностью мусульман. Практика редукции(упрощения) религиозного долга правоверных до очень узкой области норм обрядовой практики и социального поведения, когда др., гораздо более актуальные  в современных условиях нормы (из сферы трудовой морали, политического культуры, отношение к наукам и НТР и др.) находятся в режиме «спячки» продолжается и теперь. В исламском мире не сформулирован адекватный «Ответ» на глобальные Вызовы и контуры исламского проекта все еще остаются весьма размытыми, неконкретными в том, что касается политического и правового устройства общества; решения глобальных проблем (в сфере экологии и народонаселения, научно-технологической революции  и экономики). Подарив Европе парус и алгебру, античную философию и восточную медицину,  и многие др. достижения исламский мир теперь вынужден лихорадочно догонять средневековых «учеников» мавров, без всякой надежды догнать Запад в ближайшие десятилетия. 

В разбуженном (колониальной экспансией Запада еще в конце XIXв.) исламском мире идет «брожение» умов и поиск ответов на вызовы. Эту волну, судя по множеству косвенных, а то и прямых свидетельств, оседлали глобальные «игроки» и через ряд промежуточных звеньев дирижируют этим процессом. Появление за последние полвека дюжины радикальных исламистских групп – это результат встречного движения носителей  активного поиска идеи и фундамента сопротивления с одной стороны, и хорошо продуманного сценария включения всего активного мусульманского элемента в те или иные происламские (а реально, дискредитирующие ислам) проекты, с другой стороны. Ныне покойный ливийский лидер Муамар Кадаффи и экс-вице-премьер Таджикистана (бывший лидер исламской оппозиции) Х. Акбар Туранджонзода в унисон вторят друг другу, когда подчеркивают решающую роль внешнего фактора ( в лице западных спецслужб) в генезисе таких организаций, как «Хизб ут –Тахрир», или «Аль -Даават»: организаций, в которых неадекватная интерпретация исламского наследия поощряется, оправдывается и незаметно канализируется во вполне определенное русло[20]. «Многие выдающиеся ученые улемы исламского мира – пишет Тураджонзода – в один голос утверждали, что «Хизб ут –Тахрир» создан именно с целью искажения и очернения Ислама… а его центральные офисы и центры весьма безбедно расположились в западных странах». Такое признание из уст экс- исламиста и вице-премьера в одном лице дорогого стоит. На этом фоне, мало  перспектив у адекватных (проблемам и угрозам и действительно, актуальных) проектов, опирающихся на Ислам. Не видно консолидированного (глобального) Заказчика, или заказчик – без денег и инфраструктуры поддержки. А база же реально поощряемых организаций, чаще всего, находится в Лондоне, реже в др. гор. западных стран. И подлинных заказчиков и дирижеров множества псевдоисламистских групп-возмутителей спокойствия, следует искать именно здесь.

В равной мере выводы относятся и к феномену распространения явления вооруженного «джихадизма» на Северном Кавказе. Автор отдает отчет в серьезном кризисе федеральной политики на Кавказе: неправомерное и неадекватное применение силы, «государственный» террор  и бессудные расправы над тыс. людей. Но нельзя отрицать и роль внешнего (западно-израильского) фактора в поддержании режима перманентного конфликта на Юге России.

 

6. Трансформация протестантизма или потеря ориентира

Англосаксонские фундаменталисты протестантского толка (в основном, в США) актуализируют исключительно проблему реанимации консервативных ценностей и норм. «Правильные» из них тихо ненавидят своих либералов, ругают, как и в России, масс-медиа и судачат о крахе «белой» Америки, о засилье евреев и цветного населения, об возрастающей иммиграции как угрозе  западной цивилизации[21]. Один из их рупоров,  консерватор Патрик Бьюкенен писал, имея в виду культурную революцию неолибералов: «..наш противник – не просто очередная партия, но иная ВЕРА, ИНОЙ ВЗГЛЯД НА БОГА и человечество. И исход войны решат не столько дебаты в Конгрессе, сколько школьное образование, позиция масс-медиа и судов»[22].

Из «неправильных»  (неадекватных) же: одни готовятся к антифедеральной «революции» в США (против финансовой олигархии), периодически взрывают то федеральные здания (как в Оклахаме, в 1996, феномен Т.Маквея), то…абортарии(?!)[23]; другие же восторженно внемлет зажигательным речам протестантских проповедников-шовинистов и не скрывают своих экспансионистских устремлений. Американские неоконсерваторы уверенны в праве США на ту огромную долю мировых ресурсов, которую страна потребляет; на поход (в др. страны) за «добычей», на тот расточительный образ и стиль жизни,  к которому привыкла Америка. Они уверенны, что ЭТО божественная награда за упорный труд, не замечая – сколь далеки они от пионеров протестантизма. И в этой близорукости проявляется американский провинционализм а, в скрытой форме, и социальный расизм. Теперь уже расизм носит глобальный характер и именно нам (россиянам), как впрочем, и многим др. народам уготована роль людей 2-го, а то и 3-го сорта.

Неоконсервативный фундаментализм не одинок в Америке. Его мощно подпирает фундаментализм новых фарисеев- мистиков, увлекающихся Кабаллой. Их грезы о грядущей (или уже бывшей) мессии для «избранного народа», о грядущем и неизбежном мировом господстве не есть только отражение их духовных поисков. Они полны энергии и упорства в достижении посюсторонних целей, ибо награда (вся планета) обещана, якобы им, самим Богом. И адепты этого ново-«старого» фундаментализма не просто рассуждают и молятся, но и активно действуют, осваивая все новые и новые страны. Результат такого видения будущего мира и технологии его форматирования - это перманентная война ради «вечного мира» и благополучия, т.н.,  «избранного» народа.

И этот симбиоз двух фундаментализмов создает своеобразную «духовную» подкладку для американских неоконсерваторов во главе с Бушем младшим и вице- президентом, Д. Чейни. Адепты этих двух течений методично втягивают мир в состояние перманентного хаоса; а в будущем, возможно и ядерного апокалипсиса. В целом же, неолиберальный фундаментализм с апологией псевдокультурной революции и симбиоз неоконсерваторов с фарисейским фундаментализмом – это две стороны одной глобальной политики, расхождения между которыми касаются исключительно вопросов морали: отношения к сексуальным меньшинствам, институту семьи, права на эвтаназию и т.пр.

7. Русский «Ответ» и  перспективы православного фундаментализма

Обсуждаемая тема  касается России в нескольких аспектах.   Первый аспект связан с тем, что отечественные адепты неолиберализма превратили страну в полигон для культурных и социальных экспериментов и лишают ее права на собственный проект; на геополитическое «изгойство», когда все содержание общенационального проекта (идеи) России должно свестись, исключительно, к защите от «экспансии Юга» (проблема мигрантов и Кавказа) и «исламисткого» радикализма. Такая интерпретация реального содержания процессов и угроз периодически разбавляется и китайской угрозой. Такой концептуальный подход актуализирует привычное для России оборонное сознание. Беглый контент –анализ либеральных масс-медиа не оставляет сомнения в такой интерпретации приоритетов угроз  для России.

Второй аспект связан с традиционно комплиментарной формой сосуществования православия и ислама в России на протяжении последних полутора веков, (после завершения Кавказской войны). Но именно исламистский радикализм и  фундаментализм объявлены главными врагами для России. Научный анализ вызовов и угроз для России не входит в нашу задачу. Скажем только, что в иерархии угроз для России радикальный исламизм и трудно операционализируемое понятие «международный терроризм» занимает лишь последние строчки в списке, (аналогично выводам из Доклада «Совета мудрецов» при ООН). Более того, манипулируемый (антиисламскими силами) «исламистский» экстремизм на Северном Кавказе и неолиберальный «фундаментализм» в Москве составляют некий симбиоз. И в этом качестве, исламский фактор является важным элементом внутренней политики на уровне федерального центра.

Третье, ощущение надвигающейся опасности актуализируют в России поиски более прочных оснований для сбережения страны; для сохранения своей культурной идентичности. В возврате к фундаменту – к православным ценностям и нормам, к мистике и к традиционной практике освящения всего и вся -  многие, сознательно или бессознательно видят возможность выстраивания оборонительных (культурных) рубежей. Экспансия протестантских миссионеров  и всевозможных фондов с Запада спровоцировали тенденцию к реправославизации. Походы в церкви или выставление в своих рабочих кабинетах икон и др. символов православия входят уже в обязательный атрибут позиционирования чиновничьей элиты.  Возрождаются и некоторые элементы из византийской практики, с взаимным проникновением государства и церкви. Ученые и представители других традиционных конфессий открыто говорят об угрозе клерикализации Российского государства. 

Но является ли это  подлинным фундаментом для адекватного «Ответа» на вызовы времени? Культивирование веры в чудеса, увлечение мистикой и антипросвещенческий синдром – это и есть «наш Ответ Чемберлену», или же  это из тех практик, задача которых канализировать бессознательные установки масс в ложное (и безопасное) русло? Пожалуй, и то и другое. Проект, основанный исключительно на православном фундаменте никак не может быть основой актуального нынче  синтеза и адекватного «Ответа» угрозам для России. Такой фундамент имел несравненно больше прочности и поддержки в государстве в 1917 г.. Но не смог защитить Империю от смуты и Гражданской войны. Ибо не содержит в себе позитивной программы поведения и ответов (на весь спектр вызовов), которые были бы освящены Божьим словом. Такая «недостача» в нормативной системе  лишает возвращающихся в лоно православной Церкви способности к различению, ключевой категории в религиозной традиции монотеизма. Именно способность  к различению позволяет проводит четкие границы между  «ими» и «нами»; между соблазненными «дьяволом» и «ведомыми ангелами» и строить свое поведение в соответствии с религиозными нормами.  А участие во всевозможных ритуалах  и религиозных праздниках есть лишь формальные атрибуты религиозной идентификации, слабо влияющие на социальное поведение верующих.   

 Синтез мистического и рационального, духовного и научного подходов и, наконец, соборное единение интеллектуальной и духовной элит – вот тот узкий «коридор», в рамках которых только и может Россия подняться с колен. В России, как нигде в другой стране, есть наличные условия (научные и технологические, духовно-нравственные) для такого синтеза и единения, но нет политической воли. А ее нет, и пока не предвидится, по той причине, что Россия включена в чужие сценарии и превращена в полигон  конфликта фундаментализмов не органичной, для страны, природы.

8. Вместо заключения

Мир ускоренными темпами приближается к серьезным потрясениям. Крах долларовой системы США неизбежен. Весь период 2009 – 2015г.г. - это период самых серьезных испытаний для России и исламского мира. России уготована роль «дойной коровы» для англо- американских ТНК и по всей вероятности, страну будут методично разваливать на 8 или 9 конфедеративных «осколков».  Люди могут и не заметить, то как страна из частичного внешнего контроля перейдет в режим почти полного внешнего контроля, такого контроля, который, к примеру, осуществляют США в ряде стран Европы (в Германии, Прибалтике и др.).

Выход из этой тупиковой ситуации видится, если несколько пофантазировать, в следующем. Россия  и наиболее авторитетные страны исламского мира(и вообще, незападных цивилизаций) должны инициировать постоянный диалог с единственной целью: как защитить свой самобытный мир? Как развиваться самым и сберечь человечество  и планету Земля от будущих (прогнозируемых) катастроф? Существующие ныне формы диалога, под названиями «форум цивилизаций» и .т.пр., кроме «сотрясения воздуха» и слабого «пиарного» эффекта ни к чему не приводят. Когда как нужен подлинный прорыв: ясный ответ на множество вызовов и множество структур, которые бы согласованно действовали в плане защиты традиционных ценностей с одной стороны, а с другой развенчивали бы западные мифы.

Но и это не все. Нужно наладить подлинное сотрудничество в плане инфраструктурного, социального и экономического развития мира в глобальном масштабе, в полном соответствии с идеями Л.Ларуша и др. мыслителей на Западе; а в России, - с идеями выдающегося мыслителя Побиска Кузнецова, других ученых и общественных деятелей. Надо освободиться, наконец, от навязчивой «опеки»  либеральных и протестантских фундаменталистов с Запада в сфере финансов и масс- медиа, образования и международной политики; свободить финансовую систему  в масштабах мира от правил и норм задаваемых уолл- стритовскими и  лондонскими банкирами, всевозможными спекулятивными фондами. И тогда обнаружится, что маниакальная убежденность в примате ценностей «ссудного процента и полной свободы финансовых операций»,  «демократии» и прав человека» для этой когорты «цивилизаторов» есть не более чем ширма, прикрывающая их далеко идущие замыслы. Надо просто признать, что наши ценности и традиционный здравый смысл и есть тот фундамент, на котором можно выстроить «здание» симфонии цивилизаций и культур.

Но эти идеи нуждаются в   активном продвижении в кругах, принимающих решения: по международным финансам и политике, по культуре и информации. Эти круги на Западе, при всем их цинизме, также, нуждаются в моральной и религиозной легитимации своей философии жизни. И коль скоро окажется, что духовная «подкладка» финансового капитала и социального расизма безбожна (бездуховна и аморальна),  то появляется шанс для постепенного демонтажа всего международного финансово-экономического «здания», без потрясений и трагических последствий для Америки и мира в целом. Можно сколько угодно списывать долги бедным государствам и народам, но пока остается в силе этот ненасытный механизм ссудного (и сложного) процента и биржевых спекуляций, мир обречен, просто, постоянно решать частные задачи; на все новое воспроизводство неравенства и нищеты, кризисов и несправедливости. И лишь на завершающем этапе подключаются талантливые управленцы и эксперты, дабы разработать безболезненный механизм реформ. Но все может оборваться на полпути, если  духовные «корпорации» разных конфессий вновь окажутся в сетях коррупционеров и конформистского синдрома. В свое время, на смертном одре вольнодумец и атеист Вольтер – как то проговорил: «Я хотел бы обратиться к Богу с одной-единственной молитвой. О Боже! Пускай мои враги будут смешны!». И Бог ответил Вольтеру: «ни один суд не заставлял церковников  выставлять себя на посмешище. Они стремились соответствовать (т.е., быть на уровне требований моды,  элиты и пр. – авт. прим.), а в результате оказались не у дел». Вместо пустых занятий церкви стоило бы озаботиться душами людей, правящих страной»[24]. Вот на этой нотке с элементами слабого оптимизма можно было бы и поставит точку.

ПРИМЕЧАНИЯ



* вице- президент Академии геополитических проблем, руководитель Центра стратегических и этнополитических исследований, к.филос.н.,  автор двух монографий и более 70 научных и 160 научно –публицистических статей.

** Статья опубликована в научном журнале «Национальные интересы», №4, 2009 г. М., Институт национальной стратегии реформhttp://www.ni-journal.ru/

 

**Вот некоторые стихи-аяты из Корана и хадисы о роли знаний и научного поиска в исламе. «Засвидительствовал единый Бог, а также ангелы и обладающие ЗНАНИЕМ, что нет бога, кроме него, вершителя справедливости..», (Семейство Имрана, 18); «Бог возвысит (на много) ступеней тех из вас, которые уверовали и которым даровано знание…», (Препирательство, 11).



[1] Материалы Международного форума «От террора к планетарной этике»,  7-8 июня, г. Москва;        

   Открытое письмо «Московского клуба»/Проблемы глобального кризиса. Этика ответственности и единения, исторический шанс России//Известия, 22 сентября 2004.   

[2] Протоиерей В. Асмус ЧЕТВЕРТЫЙ КРЕСТОВЫЙ ПОХОД (1198-1204) - Речь на годичном праздничном акте Московской духовной академии 14 октября 2002 г.

[3] Джеральд Роуз, ЗАХВАТ ВЛАСТИ В АНГЛИИ ВЕНЕЦИЕЙ// «Зоопарк народов лорда  Пальмерстона- разгадка парадокса текущей истории. (Шиллеровский институт науки и культуры_ - www. Netda.ru.

[4] См.  там же у Дж.Роуз….

[5] Х.Г. Лоури, Лейбниц и Свифт против Венецианцев//Зоопарк народов лорда Пальмерстона….www.netda.ru

[6] Экологические, демографические и ресурсные ограничения роста мировой экономики впервые были изложены в  докладах Римскому клубу(РК): Дж. Форрестер и Д. Медоуз «Пределы роста» (1972г.), Месаревич-Пестель «Человечество на поворотном пункте» (1974г.).

[7] См.более подр. М.Вебера, Протестантская этика и дух капитализма, гл.2, Профессиональная этика аскетического капитализма//Избранные произведения.- М., «Прогресс», 1990, с.61-70, 136-208.

[8] Дж.Роуз, Захват власти в Англии Венецией// Зоопарк народов лорда Пальмерстона (Шиллеровский институт науки и культуры)

[9] М. Вебер, Протестантская этика и дух капитализма//Избранные произведения.- М., Прогресс, 1990, с.75-76, 112-113.

[10] См. более подр. Э.Саттон, Власть доллара.- М., «Фэри-В», 2003, с.82-111.

[11] См. более подр. М.Кеннеди, Деньги без процентов и инфляции (изд.в Швеции в 1984г.//Знание-власть, Концептуальное приложение, 2005, август, №31.

[12] Из кн. профессора Масcачусетсткого института в США, известного общественного деятеля  и мыслителя Ноама Хомского, Классовая война.-М., Праксис,2003, с195-196. 

[13] Л.Ларуш, ГЛОБАЛИЗАЦИЯ- величайшая афера XX века (интервью Т.Шишовой)- Знание-власть!, №41, октябрь 2005.

[14] См. более подр. А.Игнатенко, Ислам и политика, (сб.статей: Эндогенный радикализм в исламе. Исламизм как глобальный дестабилизирующий фактор: От Косово  и до Филиппин» и   др. статьи автора).- М, Институт религии и политики, 2004. В рамках данной концепции, лишь в очень слабой мере говорится о реактивном  характере  радикального (исламского)фундаментализма. Не вдаваясь в полемику с авторами концепции «эндогенности», автор позволит  себе только несколько замечаний. 1. Право на «идждихад» (вынесение суждений, опирающихся лишь в конечном счете на Коран и Сунны пророка Мухаммед) любого мусульманина, на который ссылается А.Игнатенко, не согласуется с исламской традицией. Такое право – это исключительная прерогатива улемов, т.е., ученых - наследников пророков, согласно Корану.  2. Автор эндогенной версии «исламского» терроризма  фундаменталистских групп анализируют  их деятельность, вне исторического, геополитического и социокультурного контекста. 3. Проблема невинных жертв  терактов. Ссылаясь на фетвы (заключения, выводы) очень узкого круга улемов из Королевства С/Аравии, формулируется вывод о допустимости таких жертв. Между тем, подавляющее большинство знатоков исламского права совершенно иначе (т.е., запрет на проливание крови невинных людей) интерпретируют аяты Корана или хадисы, регулирующие «правила войны», чего не хочет замечать Игнатенко. 

 

[15] См. Юсуф аль-Кардави, (предс. Международного совета мусульманских ученых) , Современные фатвы: избранное/ Фатвы «О философии войны в Исламе» и «О делении земли на Дар-уль-Харб(земля войны) и Дар-уль-Салям»(земля мира).- М., «Андалус», 2004, с198-206.; M. Taha, Second Message of Islam, p.40-41/ Цит. по  Абдуллахи А. Ан-Наби,  На пути к исламской реформации:  гражданские свободы,права человека и международное право.- М., Музей и Центр им.А.Сахарова, 1999, с73-74.

[16] Цит. по указ. соч. Ю.Кардави, …с.203

[17] Примеры из моногр. авторитетного швейцар. востоковеда, АДАМА МЕЦА, «Мусульманский ренессанс» (1922 г.изд.). «В 11в., через всю империю мусульман, от Кордовы и до Индии, можно было путешествовать с меньшей опасностью для жизни, чем путешествовавшие в 18-м в. по Германии», (стр…)… Больше всего поражает в мусульманской империи огромное кол-во чиновников-немусульман.…. и почти полное равенство в правах представителей трех монотеистических религий, немыслимое для средневековой Европы».  Книжные фонды в библиотеках Кордовы и Каира, Багдада и Дамаска, Куфа и Самарканда, в 11-12в.в., насчитывали более 100 тыс. томов, в каждой из них, по самим разным отраслям: богословии и философии, юриспруденции и математике, астрономии и географии, медицине и истории. Для сравнения. В научных центрах Европы того периода, (в Констанце,  Бенедиктбеурене и Баварии, лишь несколько сотен томов, не более 350-400)- стр.170. Цитата: «Наука открывает свое лицо лишь тому, кто целиком посвящает себя ей с чистым разумом и ясным пониманием и …собирает воедино все силы своего рассудка, кто, засучив  рукава, бодрствует ночи напролет, кто добивается своей цели, подымаясь шаг за шагом вершинам знаний, кто не насилует науку бесцельными отступлениями и безрассудными атаками, кто не блуждает в науке наугад, как слепой верблюд в потемках. Он не имеет права разрешать себе дурные привычки и давать совратить себя своей натуре..» (!!). (Аль- Муттахар, 355/966г.г.). Это и есть  методология и этика научного поиска в исламе.

[18] См. Лорд Кинросс, Расцвет и упадок Османской империи.-М, «Крон-Прес», с. 43-45, 502-507; Л.Гумилев, Гл.2, Мусульманский суперэтнос; гл. 28, Меркнущее величие//  Древняя Русь и Великая степь.-М, Мысль, 1993, с.55-77, 607-615.

[19]Вот некоторые стихи- аяты из Корана о роли знаний и научного поиска в исламе. «Засвидетельствовал единый Бог, а также ангелы и обладающие знанием, что нет бога, кроме него, вершителя справедливости..», (Семейство Имрана, 18); «Бог возвысит (на много) ступеней тех из вас, которые уверовали и которым даровано знание…», (Препирательство, 11); «Разве равны друг другу те, которые ЗНАЮТ,  и те кто не знают?», (Толпы, 9).

[20] См. М.Кадаффи, Без пятничной молитвы// ж-л «Азия и Африка».- М., 2001, №7;  Х. А.Тураджонзода «ИСЛАМ» противоречащий Корану. Духовное невежество населения способствует росту экстремизма в республиках Средней Азии//НГ-религия, 4августа 2004.

[21] Майкл Мур, Где моя страна чувак? Америка, которую мы потеряли.- М., «АСТ-ЛЮКС», 2004, с.247-275.

[22] Патрик Дж. Бьюкенен, Смерть Запада. Америка против Америки. – М, С-Пт., с.315.

[23] См. Гор Видал, гл.: Смысл содеянного Маквеем; Новые теократы //из книги: Почему нас ненавидят? Вечная война ради вечного мира. – М., 2003, (электронная версия).

[24] Цит. по П. Дж.Бьюкенен, Смерть Запада……с.263.

 

этот сайт предоставит статьи о здоровье